Только позитивный креатив!

Красная шапка

Corra

В одном среднестатистическом городе жила-поживала себе семейка. Папа работал фармазонщиком на рынке, мама – прости Господи – налоговым инспектором, а единственная их дочь была дауном-имбецилкой. Дочка в школу не ходила, грызла деревянные игрушки, дралась со всеми подряд, обладая пудовыми кулаками и ай-кью единиц в 20 максимум. Единственная вещь, от которой она приходила в восторг, была старая шляпа условно красного цвета, побитая молью.

И вот жили они, поживали, кризис пережидали. Еще была у их баушка (теща папина, стало быть). С квартиры ее давно поперли из экономии, а дом престарелых депутаты местные отобрали для встреч со своими бля… ну, избирателями. Поэтому бабку отселили в ветхий домишко в лесу за местным кладбищем. Но она не горевала – пензию получала, да комнату сдавала всяким убогим, маньякам и проходимцам. В обчем, на корку хлеба со спред-маргарином у нея выходило.

И как-то раз принесли в очередной раз квитанции за коммунальные услуги, за свет, газ, телефон – да еще с летним перерасчетом. И обратила внимание мама, что ее мама очень уж часто единственную лампочку включает, воду неэкономно пьет и моется, почитай, кажный месяц в теплой воде. Да при этом еще квартплатой от жильцов не делится. Взыграли в ней разные чуйства, мысли и, в основном, эмоции. Собрали они семейный коллоквиум и постановили:
1) баушку грохнуть;
2) поселить на ейное место дочку (пущай деревья грызет и свежим воздухом дышит).
Операцию по ликвидации бабушки поручили младшенькой. Та нарисовала на морде спецназовскую раскраску, обула коньки и почапала через лес, поя во все горло: "Есаул, есаул, что же съел ты коня…".

А навстречу ей – серый Волк, в жилетке, при часах с цепочкой, и в пенсне. "Здравствуйте, леди!" – говорит. Шапочка сразы набычилась: "Ты кого, собака бешеная, лядью обзываешь?! Я к бабаньке иду, пирожки с мышьяком несу – побаловать старую калошу!".

– А кто ваша баушка?
– Пелагея Тракторовна!
– Как же, как же. Прекрасно знаю вашу гранддаму. Частенько с ней вечерами сидим, чаи гоняем. Надысь вон Светония с Тацитом читали в подлиннике, а намедни Тита Ливия наизусть цитировали. О темпора, о морес! Какие люди жили, богатыри, не вы!
– Ты че мне задвигаешь про уродов каких-то. Я с ними не пила.

Понял Волк, что зря он парится с расказами про Софокла и Аристотеля: этой дуре что Плиний-младший, что старший – всё по барабану. И что задумала она страшный криминал. Надо было спасать остатки старой интеллигенции. Тогда Волк поскакал на базу к охотникам.

Охотники, как всегда, бухали и травили байки, кто какого слона завалил в местных рязанских лесах. Волка они знали, принципиально за зверя не считали, но иногда зимой любили погонять пинками, и он смешно от них улепетывал, роняя пенсне в снег. И тогда обиженный Волк писал на них памфлеты в стихах и слал в местные газеты. А когда после охоты они парились в бане, он подкрадывался и гадил им в валенки. Но, в целом, дружили.

И вот прискакал серый к ним и орет:
– Полундра, парни! Помните нашу бабку Пелагею? Ну, она вам еще первач на тараканах готовит? Так вот ейная семейка решила загубить нашу кормилицу-поилицу! Прямо сейчас по квадрату 36-80 топает смерть ее в лице красномордой внучки! Несет ей заминированные гостинцы с ядом!

Охотники возмутились. Мол, не дают старушке помереть по-человечески – при помощи мудрой социальной политики президента. Мол, и так живет божий одуванчик на фальшивые медные копейки, а тут еще и норовят по башке обухом огреть! "Вихри, мол, враждебные веют и веют", и всё в таком духе.

Потом решили защищать бабку по всем правилам стратегии и тактики: напихали в свои Моссберги патронов и пошли к бабке, а Волку приказали внедриться во вражеские войска внучки и вести дезорганизующую работу среди личного состава.

Побёг Волк опять к Шапке. Три дня рассказывал ей анекдоты о социальной помощи государства, о чувстве долга к заслуженным ветеранам труда и пенсионерам. Шапка ни в какую не хотела сворачивать с намеченного курса. "Команда предельная ясна – мочить в сортире". И топала дальше, останавливаясь только тогда, когда ударялась лбом о дерево, смотрела на компас, жрала и спала.

И вот вдали показалась бабкина хата, аккурат между болотом, кладбищем и оврагом. Вокруг белого заборчика жужжали навозные мухи, пышно на аккуратных клумбах цвели кусты болиголова, конопли и репейника обыкновенного, а тщательно подклеенные газетами стены домика увивал ядовитый плющ.

– Открывай, старая! – заорала Шапка, дергая дверь в другую сторону. Волк залег за забором, уходя с возможной линии огня.
– Хто тама?
– Собес, мля! Доставай кошели, сдачу с пенсии давать будешь – у мене сто тыщ одной купюрой!
Бабка выглянула за дверь и удивилась:
– Внучка, это ты или не ты?
– Не я! – заорала внучка. Ей надоело таскать пирожки и выдергивать молодой подлесок с корнем. Хотелось уже оторвать башку какому-нибудь живому объекту. Она бросила корзинку, одной рукой стала душить бабку, а второй рукой дубасить её по голове.

И в этот трагичный для Родины час прозвучала команда из сортира: "Огонь!". Из оврага высунулись сто охотников с ружьями и шарахнули во внучку. Пуля попала ей прямо в сердце, а остальные 99 – в бабку, причем чисто случайно. Охотники погоревали недолго, допили бабкин самогон, бросили трупы в колодец и ушли повышать квалификацию. А Волк завалился на бабкину кровать и стал читать её книжки и дуть ейный чай. И занимается этим по настоящее время.

А мораль этой сказки: баба с возу – волкам вкусно.

Добавить комментарий

ДРУГОЕ:
Пишите, звЕните, комментируйте, предлагайте на INFO@KYKYK.RU